Наступило время, предсказанное философами 19 века: род человеческий размножился; потерялась соразмерность между произведениями природы и потребностями человечества. Медленно, но постоянно приближалось оно к себе бедствию. Гонимые нищетою, жители городов бежали в поля, поля обращались в сёлы, сёлы в города, а города нечувствительно раздвигали свои границы; тщетно человек употреблял все знания, приобретённые потовыми трудами веков, тщетно к ухищрениям искусства присоединял ту могущественную деятельность, которую порождает роковая необходимость, - давно уже аравийские песчаные степи обратились в плодоносные пажити; давно уже льды севера покрылись туком земли; неимоверными усилиями химии искусственная теплота живила царство вечного хлада… но всё тщетно: протекали века, и животная жизнь вытеснила растительную, слились границы городов, и весь земной шар от полюса обратился в один обширный, заселённый город, в который перенеслись вся роскошь, все болезни, вся утончённость, весь разврат, вся деятельность прежних городов; но над роскошным градом вселенной тяготела страшная нищета и усовершенные способы сообщения разносили во все концы шара лишь вести об ужасных явлениях голода и болезней; ещё возвышались здания; ещё нивы в несколько ярусов, освещённые искусственным солнцем, орошаемые искусственной водою, приносили обильную жатву, - но она исчезала прежде, нежели успевали собирать её: на каждом шагу, в канавах, реках, воздухе, везде теснились люди, всё кипело жизнию, но жизнь умерщвляла сама себя. Тщетно люди молили друг у друга средства воспротивится всеобщему бедтвию: старики воспоминали о протекшем, обвиняли во всём роскошь и испорченность нравов; юноши призывали на помощь силу ума, воли и воображения; мудрейшие искали средства продолжить существование без пищи, и над ними никто не смеялся.
Скоро здания показались человеку излишнею роскошью; он зажигал дом свой и с дикою радостью утучнял землю пеплом своего жилища; погибли чудеса искусства, произведения образованной жизни, обширные книгохранилища, больницы, - всё, что могло занимать какое-либо пространство, - и вся земля обратилась в одну обширную плодоносную пажить.
Но не на долго возбудилась надежда; тщетно заразительные болезни летали из края в край и умерщвляли жителей тысячами; сыны Адамовы, поражённые роковыми словами Писателя, росли и множились.
Давно уже исчезло всё, что прежде составляло счастье и гордость человека. Давно уже погас божественный огонь искусства, давно уже и философия, и религия отнесены были к разделу алхимических знаний; с тем вместе разорвались все узы, соединявшие людей между собою, и чем более нужда теснила их друг к другу, тем более чувства их разлучались. Каждый в собрате своём видел врага, готового отнять у него последнее средство для бедственной жизни: отец с рыданиями узнавал о рождении сына; дочери прядали при смертном одре матери; но чаще мать удушала дитя своё при его рождении, и отец рукоплескал ей. Самоубийцы внесены были в число героев. Благотворительность сделалась вольнодумием, насмешка над жизнью – обыкновенным приветствием, любовь – преступлением.
Вся утончённость законодательства была обращена на то, чтобы восприпятствовать совершению браков; малейшее подозрение в родстве, неравенство в летах, всякое удаление от обряда делало брак ничтожным и бездною разделяло супругов. С рассветом каждого дня люди, голодом поднимаемые с постели, тощие, бледные, сходились и обвиняли друг друга в пресыщении или упрекали мать многочисленного семейства в распутстве; каждый думал видеть в собрате общего врага своего, недосягаемую причину жизни, и все словами отчаяния вызывали на брань друг друга: мечи обнажались, кровь лилась, и никто не спрашивал о причине брани, никто не разнимал враждующих, никто не помогал упавшему.
Однажды толпа была раздвинута другою, которая гналась за молодым человеком; его обвиняли в ужасном преступлении: он спас от смерти человека, в отчаянии бросившегося в море; нашлись ещё люди, которые хотели вступиться за несчастного. «Что вы защищаете человеканенавистника? – вскричал один из толпы. – Он эгоист, он любит одного себя!» Одно это слово устранило защитников, ибо эгоизм тогда был общим чувством; он производил в людях невольное презрение к самим себе, и они рады были наказать в другом собственное чувство. « Он эгоист, - продолжил обвинитель, - он нарушитель общего спокойствия, он в своей землянке скрывает жену, а она сестра его в пятом колене!» - В пятом колене! – завопила разъярённая толпа.
- Это ли дело друга? – промолвил несчастный.
- Друга? – возразил с жаром обвинитель. – А с кем ты несколько дней тому назад, - прибавил он шёпотом, - не со мной ли ты отказался поделиться своей пищею?
- Но мои дети умирали с голоду, - сказал в отчаянии злополучный.
- Дети! Дети! – раздалось со всех сторон. – У него есть дети! – Его беззаконные дети съедают хлеб наш! – и, предводимая обвинителем, толпа ринулась к землянке, где несчастный скрывал от взоров толпы всё драгоценное ему в жизни. – Пришли, ворвались, - на голой земле лежали два мёртвых ребёнка, возле них мать; её зубы стиснули руку грудного младенца. – Отец вырвался из толпы, бросился к трупам, и толпа с хохотом удалилась, бросая в него грязь и каменья.

Вот такой конец света представляли себе люди. Конечно в тексте есть много противоречий, да и вообще многое не логично.. Если наука достигла таких высох в аграрной сфере, то наверняка и во всём другом… А потому могли предотвратить нежелательные беременности, моли изобрести синтетическую пищу или просто улететь на другую планету… Ну это я уже оцениваю с высоты наших научных достижений 20 века… Люди в те времена не могли и представить всё это…
И конец человечества, по мнению автора, настал тогда, когда люди потеряли нравственность и культуру. Не человеческая жизнь стоит во главе всего, не научные достижения, а именно культура и нравственность. В наше время, пожалуй именно человеческая жизнь выдвигается на первый план. Примером тому могут служить голодающие африканцы. Культура их не так развита, как наша, да и что там с нравственностью - хз, и особо это как-то не волнует никого. Основная задача – просто не дать им умереть! Дать пищу и медикаменты. Поэтому наш конец наступит непосредственно после смерти последнего человека.
А что вы скажете?

и как он может действовать против Христа? разве что против христианства, тогда каждый, кто агрессивен против христианства - антихрист.

а если считать Христа символом абсолютного добра, то антихрист должен быть его антиподом - символом абсолютного зла. таких людей было в истории и не один.

так кто же тогда этот антихрист?
мифическое зло, которое никогда не наступит, потому что люди имеют обыкновение переживать неприятности и ужасы, которые творят?
или обычный человек?